Литовские СМИ с явным удовольствием разжигают межнациональную ненависть, хотя Уголовный кодекс квалифицирует это как преступление.

Инспектор по журналистской этике Дайнюс Радзявичюс прекратил расследование в связи с опубликованной порталом DELFI фразой Фаусты Марии Лещяускайте «Ты, грёбаный русский». Аргумент инспектора: хотя было употреблено слово «русский», в действительности обращение было направлено не против людей русской национальности, а против России и её режима. Такая трактовка ставит более широкий вопрос: где заканчивается острая политическая риторика и начинается унижение человека по национальному признаку?

24 августа 2026 года инспектор по журналистской этике Дайнюс Радзявичюс принял решение № SPR-328(2026) по жалобе Эдуардаса Вайткуса. Жалоба была подана в связи с публикацией DELFI от 21 мая «После объявления воздушной тревоги Фауста Мария Лещяускайте ещё сильнее загорелась желанием действовать: ты, грёбаный русский».

Вайткус указал, что опубликованная информация разжигает ненависть и способствует унижению русских как народа. Получив жалобу, инспектор по собственной инициативе начал расследование на основании пункта 3 части 1 статьи 19 Закона об информировании общества. Эта норма запрещает распространять или разжигать ненависть, высмеивать, унижать либо подстрекать к дискриминации, в том числе по признаку национальности.

«Ты, грёбаный русский»

В решении приводятся слова Ф. М. Лещяускайте, опубликованные в статье:

«Ты, грёбаный русский. Ты испортил жизнь моим дедам. Ты преследовал моих родителей. Теперь ты хочешь напугать меня и моего ребёнка. Пусть земля, в которую ты ляжешь, станет для вас острыми и раздирающими осколками».

Казалось бы, слово «русский» имеет достаточно однозначное значение. Однако инспектор по журналистской этике решил оценивать эту фразу не буквально, а в контексте всей публикации.

В решении говорится, что перед этой цитатой в публикации DELFI речь шла о «действиях страны-агрессора». Поэтому, по мнению инспектора, слова «ты, грёбаный русский» можно понимать как «риторическую персонификацию — обращение к России, российскому режиму — агрессору».

Именно на этом строится основная аргументация решения.

Инспектор утверждает, что один конкретный человек русской национальности или даже группа таких людей не могли осуществлять репрессии государственного масштаба. Поэтому местоимение «ты», по его мнению, означает государство и его репрессивный режим, а не людей русской национальности.

Когда «русский» означает не русского?

В решении эта мысль развивается дальше.

Инспектор отмечает, что публикация не содержит обобщающих негативных утверждений обо всех людях русской национальности, им не приписываются отрицательные качества исключительно из-за национальности и отсутствуют призывы дискриминировать, изолировать или преследовать русских либо ограничивать их права.

Поэтому, по его оценке, одной фразы «Ты, грёбаный русский» недостаточно для констатации ненависти или унижения по национальному признаку.

Более того, в решении прямо признаётся:

«Хотя рассматриваемая отдельно от контекста фраза „Ты, грёбаный русский“ может восприниматься как оскорбительная…»

Однако далее объясняется, что весь текст связан с советскими репрессиями, нынешней российской агрессией, национальной безопасностью и поддержкой Украины. Поэтому объектом публикации инспектор считает не русских как национальную группу, а действия российского государства.

И здесь возникает главный дискуссионный вопрос.

Может ли ругательство, непосредственно указывающее на национальность человека, утратить своё национальное значение только потому, что весь остальной текст посвящён агрессивной политике государства?

Ответ инспектора в данном случае — да.

В ход пошёл и Европейский суд по правам человека

Для обоснования решения инспектор ссылается также на практику Европейского суда по правам человека.

Приводится известная доктрина из дела Handyside против Соединённого Королевства: свобода выражения мнения защищает не только благосклонно воспринимаемую или нейтральную информацию, но и такие формы выражения, которые оскорбляют, шокируют или беспокоят.

Подчёркивается также роль СМИ как «общественного сторожевого пса» и приводятся решения ЕСПЧ по делам Jersild против Дании и Axel Springer против Германии.

Сами по себе это важные принципы свободы выражения мнения. Однако в данном случае наиболее интересный вопрос заключается не в том, можно ли резко и даже оскорбительно критиковать Россию, а в том, как следует оценивать прямое указание на национальность в рамках такой критики.

Сам инспектор в итоге формулирует следующий тезис:

«Лицо русской национальности и Россия как государство-агрессор — не тождественные понятия».

С этим утверждением трудно спорить. Однако именно поэтому возникает вопрос: почему в публикации использованы не слова «Россия», «российский режим», «Кремль» или «режим Путина», а именно обращение к «русскому»?

В решении эта проблема разрешается посредством контекста: несмотря на буквальную формулировку, инспектор констатирует, что риторика направлена против России как агрессора, а не против людей из-за их национальности.

Расследование прекращено

Окончательный вывод Дайнюса Радзявичюса однозначен.

Инспектор постановил:

«Завершить расследование, начатое по собственной инициативе, поскольку обстоятельства, в связи с которыми оно было начато, не подтвердились».

Таким образом, нарушения Закона об информировании общества установлено не было.

В то же время решение может быть оспорено. В самом документе указано, что решения инспектора по журналистской этике могут быть обжалованы в Региональный административный суд в течение 30 дней со дня их получения (опубликования).

Один закон — одна мера для всех?

Это решение имеет значение не только в связи с одной публикацией или одним грубым высказыванием.

В нём фактически сформулирован подход, согласно которому даже оскорбительная фраза, прямо указывающая на национальность, не обязательно признаётся направленной против национальной группы, если из более широкого контекста можно сделать вывод, что реальным объектом критики являются государство, его режим или проводимая им политика.

Такой подход можно обосновывать свободой выражения мнения. Но тогда особое значение приобретает последовательное применение одного и того же стандарта ко всем.

Сам инспектор пишет в решении, что «право является единой мерой для всех» и что правовая оценка информации должна производиться с позиции «нормально чувствительного, а не чрезмерно чувствительного человека».

Именно эта фраза может оказаться одной из наиболее важных частей данного решения в будущем.

Если политический и исторический контекст позволяет интерпретировать слово «русский» как персонификацию российского государства, тот же контекстуальный метод должен последовательно применяться и к высказываниям о других национальностях, религиях, гражданстве, убеждениях или социальных группах.

В противном случае возникнет вопрос уже не только о свободе слова, но и о равном применении закона.

В данном конкретном случае инспектор по журналистской этике дал свой ответ: фраза «Ты, грёбаный русский» была расценена не как унижение людей русской национальности, а как эмоциональная политическая риторика, направленная против России — государства-агрессора.

А вот выдержит ли подобное разграничение между словом «русский» и государством «Россия» проверку административным судом, учитывая, что в тексте всё же использовано именно обозначение национальности, — это уже другой вопрос.